Конец эпохи викингов

{"document": [{"text": [{"type": "attachment", "attributes": {"presentation": "gallery"}, "attachment": {"caption": "", "contentType": "image/jpeg", "filename": "викинги5.JPG", "filesize": 4308992, "height": 2520, "pic_id": 579318, "url": "https://storage.yandexcloud.net/pabliko.files/article_cloud_image/2023/05/23/%D0%B2%D0%B8%D0%BA%D0%B8%D0%BD%D0%B3%D0%B85.jpeg", "width": 3776}}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Эпоха викингов подходила к концу и завершилась в силу, казалось бы, случайного и рокового стечения обстоятельств в 1066–1070 гг. Многое изменилось к началу 1030-х гг., отмеченных двумя смертями: гибелью Олава сына Харальда, конунга и святого, perpetuus rex Norvegiae, павшего в битве при Стикластадире, и смертью Кнута Великого, или Могучего, или Старого, rex totius Angliae et Dennemarchiae et Norregiae et partis Suavorum, умершего в Англии от болезни. Происшедшие перемены затронули все стороны жизни, в первую очередь – религию и принципы верховной власти, но стали полностью очевидны лишь после трагической кульминации 1066 г. – гибели норвежского конунга Харальда Сурового у Стемфордского моста и нормандского завоевания Англии."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Еще ранее поражения, понесенные Данией от Оттона Первого и Оттона Второго в 947-968гг. привели к вассальной зависимости Дании от Священной Римской Империи."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "В период 1030–1070 гг. границы викингского мира неуклонно сужались, его могущество таяло, внутренняя мощь иссякала, но все это можно увидеть, наверное, только задним числом. Интересам норвежцев в Ирландии был нанесен серьезный урон, когда в 1052 г. Диармайд Лейнстерский захватил дублинское королевство. Однако подобные неудачи случались и ранее, а потом все вставало на свои места. Со смертью Ярослава в 1054 г. Киевская Русь окончательно утратила связи с севером, но те, кто умел видеть, уже давно признавали это как свершившийся факт. Самый могущественный, мудрый и великодушный из ярлов Оркнейских островов – ярл Торфинн, серьезно расширивший свои владения, умер в 1065 г. к удовольствию шотландского короля Малькольма Канморе, что ж, Оркнейские, Шетландские острова и Мэн не раз переходили из рук в руки. Йомсборг-Волин был разрушен в начале 1040-х гг. – так его сжигали и прежде и почему бы ему вновь не восстать из пепла? Хедебю разграбили и сожгли в 1050 г., но вскоре к северу от фьорда Шлее вырос другой торговый центр. Города гибли или приходили в упадок, и всякий раз взамен них строились новые. По прошествии тридцати лет прекратились плавания в Виноградную страну, но с точки зрения торговли они мало что давали, а попытки заселить эту землю закончились ничем."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Зато Гренландия и Исландия вполне процветали, хотя в Гренландии периодически возникали проблемы с водой, а в Исландии случались голодные годы; и разве плавание «просвещенного правителя Норвегии» Харальда Сурового в Ледовое море не доказало, что былой дух предприимчивости и авантюризма в норвежцах по-прежнему жив. Путешествие оказалось не слишком удачным. «Когда корабль пересек просторы Северного Океана, глазам людей предстали темные пределы у края мира, и, повернув назад, конунг едва избегнул зияющей бездны». Тем не менее это деяние конунга не осталось незамеченным..."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Поистине, странно видеть, как в 1066–1070 гг., после двух с половиной веков жесточайшей экспансии, скандинавские народы территориально практически вернулись к тому, с чего начинали (дальние атлантические колонии составляли существенное исключение). На то были свои причины, из которых мы назовем четыре главных. Во-первых, постоянная борьба за территории и господство между самими скандинавскими странами; кроме того, полная невозможность для скандинавов перенести на чужую почву свои политические и социальные институты и религиозные практики; немаловажную роль играл и тот факт, что народы, с которыми приходилось иметь дело норманнам – франки и англосаксы, население Византии и Халифата, а в далекой перспективе и славяне, – были богаче и сильнее их, и одновременно более восприимчивы и не столь консервативны; наконец, важнейшим препятствием стала нехватка людских ресурсов."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Перечисленные здесь факторы нередко оказывались взаимосвязаны, и каждый из четырех пунктов можно еще развернуть. Очевидно, войны в самих скандинавских странах, имевшие своей целью создание некоего подобия империи, или объединение королевства, или расширение собственных владений, служили вечным препятствием для норманнских амбиций в чужих землях. Олав сын Трюггви и Олав сын Харальда, Свейн Вилобородый, Магнус сын Олава и Харальд Суровый (о Свейне Эстридсене говорить не станем) пытались воплотить свои замыслы в Скандинавии и в угоду этому жертвовали собственными честолюбивыми планами на западе или, по крайней мере, откладывали их исполнение на неопределенный срок. Наш перечень можно продолжить именами таких прославленных викингских предводителей, как Годфред, Хорик, Олав-Анлав и Торкель Длинный. Скандинавские народы даже при Кнуте (который, надо напомнить, со временем все больше стал отождествлять себя с ролью английского властителя) никогда не действовали совместно ради общей цели и едва ли вообще были на это способны."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "По поводу второй названной нами причины можно возразить, что Исландия и Данело являют собой примеры вполне успешного укоренения викингских обычаев и политических установок в иных землях. Надо заметить, однако, что в Исландии никто не жил, кроме нескольких рараг[ирландских монахов], поэтому ее случай особый, если не уникальный. С другой стороны, притом что обитатели Данело сохраняли «скандинавские устои» и поддерживали связи с родиной, они, несомненно, еще до битвы при Брунанбурге ориентировались больше на Англию, чем на Норвегию или Данию. Поселившись в Данело и получив желанные земли, норманны, которые хотели отныне сеять хлеб, а не сражаться, вскоре обнаружили, что им проще находить общий язык с дальними родичами, христианами-англосаксами, чем с северными собратьями-язычниками. Религия во всем этом играла важную роль. В Англии, Нормандии и Киеве отказ от старых богов – асов и ванов – и признание единственным и всемогущим Богом Христа разрушал ощущение норманнской обособленности, в то время как в самой Скандинавии языческие верования питали подобное чувство."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "И практически везде норманнов оказывалось слишком мало, чтобы они могли удерживать занятые позиции. На крайнем западе они не сумели обжить Виноградную страну и со временем потеряли Гренландию, доставшуюся эскимосам; на Руси пришельцы с севера полностью растворились среди местного населения. По мере того как в исконных скандинавских землях развивалась культура земледелия, распахивалась и засевалась целина, все меньше скандинавов отправлялись в чужие края. Во всех странах от Ирландии до Византии христианские хронисты исчисляют викингские корабли сотнями, если не тысячами, и повествуют о десятках тысяч воинов, наделенных сверхчеловеческой силой и нечеловеческой жаждой разрушения, но этим патетическим описаниям верить не стоит. Если оценивать трезво реальные людские и материальные ресурсы, имевшиеся в распоряжении викингов, неизбежно оказывается, что ресурсов было явно недостаточно для развернутой экспансии по всем возможным направлениям."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "И когда главные козыри викингов – быстрота и внезапность перестали обеспечивать им необходимую фору, названное обстоятельство все чаще стало оборачиваться против них. Некий парадокс заключается в том, что и в двух заморских колониях, где викинги действительно преуспели, достижения не пошли им во благо – основанные колонии отделились от метрополии, зажили на свой манер и не принимали новых переселенцев. В Исландии ностальгическая связь с юго-западными норвежскими фюльками декларировалась всеми доступными способами, но на деле это была уловка – из разряда тех, что не раз помогали исландцам в их отношениях с норвежскими конунгами, мечтавшими прибрать остров к рукам. С того момента, как колонисты заселили все пригодные для жизни земли, далекая, не склонная ко всякого рода переменам Исландия превратилась в самостоятельную страну, а законы 930 г. и 965 г. послужили основой «исландского народовластия»."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Другая викингская колония – герцогство Нормандия – полностью отреклась от своих датско-норвежских корней и задолго до конца эпохи викингов усвоила французскую речь и культуру, переняла французские политические учреждения и христианскую веру на французский манер. Нормандцы связывали свое будущее с Западной Европой, а не с севером, покинутым и забытым. Впрочем, следует помнить, что исландцы и нормандцы изначально принадлежали к одному народу: те же особенности национального характера, которые побуждали исландцев обживать с таким старанием и любовью свой каменистый остров, складывать песни и саги, утверждать законы и совершать далекие путешествия в Гренландию и Америку, у нормандцев проявились как способность к организации и государственному строительству, дополнявшаяся неудержимой воинственностью. В результате Нормандия вошла в сообщество европейских стран как новая грозная сила и нормандское завоевание Англии, равно как и завоевание Сицилии, с этой точки зрения вполне закономерно. Разница между судьбами Исландии и Нормандии в последовавшие за эпохой викингов столетия – наглядное свидетельство определяющий роли геополитических факторов в истории нашего континента..."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Год спустя после битвы у Стемфордского моста тело Харальда Сурового привезли из Англии в Норвегию. Его похоронили на севере, в Нидаросе, в церкви Святой Марии, которую он построил. Когда эта большая голова, густые длинные усы и брови, располагавшиеся на разной высоте, и статное крепкое тело обратились в прах, эпоха викингов закончилась."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Символически, если не фактически. В 1069 г. Свейн Эстридсен узнав, что на севере Англии неспокойно, направил к английским берегам большой флот. В Кенте и Восточной Англии данов разбили, но в Йорке они одержали столь серьезную победу, что нормандцы всерьез забеспокоились. Однако предводители датского войска по старой викингской привычке желали захватить побольше пленников и добычи, что позволило Вильгельму перехватить инициативу. Он прошел огнем и мечом по всему северу и северной части Мидленда, и когда корабль Свейна вошел в Хамбер весной 1070 г., положение данов было практически безнадежным. Тем же летом датский конунг заключил мир с Вильгельмом и увел свой флот домой."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Давние обычаи не меняются в одночасье, и даны еще какое-то время, а норвежцы – до самого сражения в Ларге в 1263 г. водили свои корабли с драконьими головами в западные воды, но то были последние воины ушедшего племени, чьи вожди давно закончили свои битвы, стяжав бессмертную славу, или погрузились навсегда во мрак забвения. Эпоха завершилась."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Меньше стало ныне"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Тех, что блеском моря"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Воинов дарили."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "За морем едва ли"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Щедрые найдутся,"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Что мои ладони"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Захотят наполнить"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Белым снегом тигля."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Так сказал Эгиль сын Скаллагрима, когда узнал, что его друг, херсир Аринбьёрн, пал рядом с Харальдом Серая Шкура в битве у Хальса в Лимафьорде в 974 г. И пусть эти строки послужат эпитафией всем тем, кто увидел конец викингской эпохи, – неизвестным воинам, смотревшим на горящий Хедебю или прикрывавшим отступление у Стемфордского моста; могущественным херсирам вроде Эйнара Брюхотряса или сыновей Арнора, конунгам и всем погибшим в правление Харальда Сурового и Свейна Эстридсена в последних кровавых схватках на грани времен."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Литература:"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Гвин Джонс. Викинги. Потомки Одина и Тора. "}], "attributes": []}], "selectedRange": [1, 1]}