15 май 2026 · 08:50
{"document": [{"text": [{"type": "attachment", "attributes": {"presentation": "gallery"}, "attachment": {"caption": "", "contentType": "image/png", "filename": "Gemini_Generated_Image_c8ejhyc8ejhyc8ej.png", "filesize": 2697876, "height": 768, "pic_id": 1058504, "url": "http://storage.yandexcloud.net/pabliko.files/article_cloud_image/2026/05/15/Gemini_Generated_Image_c8ejhyc8ejhyc8ej.jpeg?X-Amz-Algorithm=AWS4-HMAC-SHA256&X-Amz-Credential=YCAJEsyjwo6hiq7G6SgeBEL-l%2F20260515%2Fru-central1%2Fs3%2Faws4_request&X-Amz-Date=20260515T054729Z&X-Amz-Expires=3600&X-Amz-SignedHeaders=host&X-Amz-Signature=bf4446b7ad899f41be4627ce83390af8484012eccf101a703a784a306c6877f4", "width": 1376}}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "«Из всех этих лиц, съехавшихся со всех концов мира, чтобы свидетельствовать о своей вере, самым замечательным, бесспорно, был индус Свами Вивекананда. В его оранжевом одеянии, с его красным кушаком и тюрбаном, с его величественной походкой и лицом, напоминающим античную бронзу, он был живым воплощением той восточной сказки, о которой мы только грезим в Европе. Но не внешность была главным; главным была та непередаваемая атмосфера достоинства и какой-то львиной силы, которая его окружала."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Помню, как он вышел на трибуну. До него выступали многие: говорили долго, читали по бумажкам, спорили о догматах и тонкостях обрядов. Воздух в зале был наэлектризован напряжением и скрытым соперничеством. И вот встал он. Он не читал — он говорил. Его первое обращение: «Sisters and Brothers of America!» — вызвало взрыв, подобного которому я не слышал никогда. Пять или семь тысяч человек встали как один в каком-то безумном восторге. Почему? В этих словах не было ничего нового, но в его устах они перестали быть формулой вежливости и стали живой истиной."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Мы часто встречались с ним после заседаний. В частной беседе он был еще более обаятелен, чем на трибуне. Его интересовало в России буквально всё. Помню, как он спрашивал меня о наших сектантах, о Толстом, о том, как русский мужик молится в своей избе. Он видел в русском народе какую-то «первозданную духовную глину», из которой еще можно вылепить будущее человечества. «Вы, русские, — говорил он мне, — еще не испорчены тем сухим рационализмом, который съедает сердце Европы. В вас есть та детская вера и та безмерная печаль, которая роднит вас с Индией»."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Глядя на него, я чувствовал стыд за нашу европейскую суету. Мы строим машины, пишем законы, создаем системы, а этот человек просто «был». Он был самим собой, и в этом была его непобедимость. Он был воплощением той духовной мощи, которая не нуждается в доказательствах. Когда он уходил, казалось, что из комнаты унесли свет. Я навсегда запомнил этот образ: человек, который нашел Бога не в книгах, а в собственном сердце, и потому стал братом каждому, кого встречал на пути»."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "С. М. Волконский. «Мои воспоминания» (отрывок о Чикагском парламенте религий)"}], "attributes": []}], "selectedRange": [2167, 2167]}
Комментарии 0