15 июн 2026 · 10:50
{"document": [{"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Я посмотрела фильм «Курск» и пришла в полное, абсолютное негодование. Это чувство не отпускало меня с первых же кадров и до самого конца, заставив выключить экран лишь из-за невозможности выносить эту вопиющую профанацию дальше. Я досмотрела его до финальных титров через силу, и теперь мне хочется кричать об этом на весь интернет, чтобы предостеречь других от просмотра этой картины. Это не просто плохой фильм. Это акт культурного вандализма, пример того, как можно взять святую для миллионов людей тему — национальную трагедию, унесшую 118 жизней, — и превратить её в бездушный, пошлый голливудский аттракцион."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "attachment", "attributes": {"presentation": "gallery"}, "attachment": {"caption": "", "contentType": "image/png", "filename": "image.png", "filesize": 526962, "height": 590, "pic_id": 1060489, "url": "http://storage.yandexcloud.net/pabliko.files/article_cloud_image/2026/06/07/image_cmFtDvq.jpeg?X-Amz-Algorithm=AWS4-HMAC-SHA256&X-Amz-Credential=YCAJEsyjwo6hiq7G6SgeBEL-l%2F20260607%2Fru-central1%2Fs3%2Faws4_request&X-Amz-Date=20260607T074947Z&X-Amz-Expires=3600&X-Amz-SignedHeaders=host&X-Amz-Signature=7f3bf60544100cfb34ea602997f8e78fa658b3ae03da1a442d2497ef958a600f", "width": 761}}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Моё возмущение многослойно, и я хочу разобрать этот фильм по косточкам, потому что промолчать здесь — значит согласиться с той искажённой реальностью, которую нам пытаются навязать."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {"bold": true}, "string": "Первое: тотальная культурная глухота и карикатурность"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Самая главная проблема фильма Томаса Винтерберга заключается в том, что он был снят людьми, которые совершенно не понимают предмет разговора. Они подошли к материалу не как исследователи или художники, пытающиеся осмыслить чужое горе, а как колонисты, приехавшие описывать быт дикарей. Весь фильм пропитан снисходительным, западным взглядом, который низводит сложнейшие человеческие судьбы до набора примитивных стереотипов."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Русские подводники в фильме лишены индивидуальности. Кто они? О чём мечтали? Что любили, кроме своих семей и флота? Мы этого никогда не узнаем. Вместо живых людей перед нами предстают ходячие функции. Вот молчаливый стоик (Михаил Аверин), который мужественно смотрит в камеру. Вот весельчак, предлагающий выпить за жён. Вот молодой матрос, испуганно озирающийся по сторонам. Это не персонажи, это плоские картонки, вырезанные из журнала «Как выглядят русские в представлении американцев». Их диалоги пусты и пафосны, их поступки предсказуемы. Создатели фильма даже не попытались заглянуть им в душу, предпочтя оставить их пустыми сосудами, которые зритель должен наполнить жалостью по команде режиссёра."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Отдельного упоминания заслуживает то, как показана жизнь на берегу, семьи моряков. Женщины здесь существуют исключительно ради одной цели — ждать и плакать. Леа Сейду в роли Татьяны Авериной выглядит как парижская модель, случайно забредшая в заснеженный военный городок. Её страдания красивы, гламурны и абсолютно искусственны. Она красиво заламывает руки, красиво плачет, но в этих слезах нет ни грамма подлинной боли женщины, чей мир рушится в ожидании вестей о самом дорогом человеке. Фильм показывает внешнюю оболочку горя, но полностью игнорирует его суть. Он превращает трагедию тысяч реальных женщин в красивую картинку для западной аудитории, которая должна прослезиться над красивой француженкой в платке Hermès."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {"bold": true}, "string": "Второе: кастинг-катастрофа и языковой барьер"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Решение пригласить на главные роли европейских звёзд стало фатальной ошибкой, которая разрушила последние остатки правдоподобия. Колин Фёрт в роли британского офицера-спасателя Дэвида Расселла — это единственное, что хоть как-то работает в фильме, потому что ему не нужно притворяться русским. Но как только мы видим остальных..."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Леа Сейду. Матиас Шонартс. Макс фон Сюдов. Перечислять этот парад европейской внешности, неуместной в заполярном гарнизоне Видяево, можно бесконечно. Когда видишь эти холёные лица, слышишь их попытки изобразить русский акцент (который варьируется от почти неслышного до откровенно комичного), любая иллюзия погружения мгновенно рассыпается в прах. Возникает когнитивный диссонанс: ты смотришь кино про русскую трагедию, но тебе показывают театральную постановку в лондонском Вест-Энде, где актёры играют «русских»."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Это не вопрос шовинизма или требования этнической чистоты. Это вопрос элементарного доверия между зрителем и автором. Режиссёр словно говорит нам: «Я расскажу вам вашу историю», — а затем присылает делегацию иностранцев, которые пытаются говорить на вашем языке с чудовищным акцентом. Это вызывает не сопереживание, а неловкость и смех там, где должно быть благоговейное молчание. Как можно поверить в реальность происходящего, когда жена русского мичмана говорит с интонациями героини французского артхауса?"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {"bold": true}, "string": "Третье: историческая фальсификация и подмена понятий"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Но самое возмутительное и непростительное в фильме «Курск» — это его отношение к фактам. Томас Винтерберг и сценарист Роберт Родат пошли по пути наименьшего сопротивления, выбрав самую простую и удобную для западного зрителя версию событий. Они взяли реальную катастрофу, полную сложных технических, политических и человеческих нюансов, и превратили её в плоскую агитку."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Фильм старательно обходит стороной истинную причину трагедии — взрыв неисправной торпеды. Эта тема табуирована. Вместо этого вся вина и фокус смещаются на другое: на якобы преступную медлительность российского командования и отказ от иностранной помощи. Фильм создаёт ложную дихотомию: есть хорошие, готовые помочь британцы и норвежцы, и есть плохие, косные русские адмиралы, которые из-за своей гордыни и бюрократии мешают спасению."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Создаётся впечатление, что если бы не злые русские начальники, сидящие в теплых кабинетах, то бравые британские водолазы уже через час после аварии заварили бы бычок и всех бы спасли. Это грубейшее искажение исторической действительности. Реальные события были гораздо сложнее, страшнее и трагичнее. Попытка спасти экипаж была, но она столкнулась с объективными техническими трудностями, штормовой погодой и, да, определёнными промедлениями. Но сводить всё к простому конфликту «добра» (Запад) и «зла» (российское командование) — это дешёвая манипуляция."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Более того, фильм практически игнорирует мужество самих подводников, которые боролись за жизнь в кормовом отсеке, писали прощальные записки и до последнего надеялись на спасение. Вместо этого нам показывают их пассивное ожидание смерти в темноте. Где история о записке капитан-лейтенанта Дмитрия Колесникова? Где информация о том, что они боролись несколько часов? В фильме Винтерберга они просто умирают, потому что так решил сценарий. Их борьба, их достоинство перед лицом гибели — всё это принесено в жертву ради создания образа жертвы системы."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {"bold": true}, "string": "Четвёртое: эстетическое убожество и эмоциональная пустота"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Даже если отбросить все исторические претензии и вопросы вкуса, фильм остаётся просто слабым произведением искусства с технической точки зрения. Его режиссура лишена нерва и напряжения. Катастрофа снята хаотично, в трясущейся камере, так что невозможно понять, что именно происходит. Подводные сцены тёмные, мутные и невыразительные. Нет ощущения клаустрофобии, ужаса замкнутого пространства, которое давит тоннами ледяной воды. Звуковое оформление также оставляет желать лучшего, не создавая нужной атмосферы тревоги."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Эмоционально фильм мертв. Он пытается выжать из зрителя слёзы самыми банальными, лобовыми приёмами. Вот мать смотрит на фотографию сына. Вот ребёнок спрашивает, где папа. Вот жена стоит на скалистом берегу и смотрит в море. Эти сцены не работают, потому что им не предшествовала долгая и кропотливая работа по созданию характеров. Нам предлагают сочувствовать незнакомцам, которых мы увидели пять минут назад. Настоящая трагедия «Курска» заключалась в том, что страна потеряла цвет своего подводного флота, лучших офицеров и матросов. Фильм же предлагает нам поплакать над абстрактной идеей несчастья."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "В итоге «Курск» Томаса Винберга — это эталонное «кино мимо кассы». Это памятник творческой трусости и культурной слепоте. Авторы взяли великую скорбь и превратили её в посредственную мелодраму. Они не поняли ничего: ни нашей культуры, ни нашего горя, ни сложности тех событий. Этот фильм — оскорбление памяти погибших подводников и их семей. Это попытка заработать на чужой беде, упаковывая национальное горе в яркую, но пустую обёртку западного кинопроизводства. Посмотрев его, я почувствовала себя ограбленной. У меня украли право на подлинную память, заменив её глянцевым суррогатом. И за это я ненавижу этот фильм всем сердцем. "}], "attributes": []}], "selectedRange": [616, 616]}
Комментарии 0