26 июн 2026 · 08:00
{"document": [{"text": [{"type": "attachment", "attributes": {"presentation": "gallery"}, "attachment": {"caption": "", "contentType": "image/jpeg", "filename": "Глава 9. Нимфетка..jpg", "filesize": 62153, "height": 366, "pic_id": 1061878, "url": "http://storage.yandexcloud.net/pabliko.files/article_cloud_image/2026/06/23/%D0%93%D0%BB%D0%B0%D0%B2%D0%B0_9._%D0%9D%D0%B8%D0%BC%D1%84%D0%B5%D1%82%D0%BA%D0%B0._BbnS8Ym.jpeg?X-Amz-Algorithm=AWS4-HMAC-SHA256&X-Amz-Credential=YCAJEsyjwo6hiq7G6SgeBEL-l%2F20260622%2Fru-central1%2Fs3%2Faws4_request&X-Amz-Date=20260622T212425Z&X-Amz-Expires=3600&X-Amz-SignedHeaders=host&X-Amz-Signature=b1e1ba617897700800e63237efff1819236e3787e67632cd8170123e0158b507", "width": 550}}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Написать о Командоре сложнее, чем о себе, потому что он мне дорог, и я боюсь быть необъективной, ведь он, реальный, намного лучше любой идеализации, - со всеми своими недостатками. Он – настоящий человек, таких очень мало…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Через месяц с небольшим ему будет, - исполнится, - тридцать три года (тюфу-тьфу). Он тоже коренной петербуржец. И образование у него тоже филологическое. А судьба… Может, Вы что-то где-то читали о нём, или интервью какие-либо видели? Там, впрочем, мало о нём. Занимался с семи лет конным спортом, - тут и любовь к лошадям, и смелость безумная выход находила, и одиночество как-то гасилось, верно. Отца не было, мама… а впрочем, тут уж «не суди», - ничего плохого не знаю, знаю, что мало было любви. Потом церковный хор, мечты о монашестве. Не получилось, - женился. Развод и всё остальное было много позже. Работал много, кем. Но осознал себя «в деле», в мужском деле, когда стал каскадёром в кино. Его былые знакомые-каскадёры до сих пор считают, что равных ему почти не было. Потом на одной из съёмок – несчастный случай, тяжёлое увечье, два с половиной месяца в больнице, и… Всё. Он говорит, ему казалось, что настоящая жизнь кончилась. Снова началась во всей полноте её, эта самая настоящая мужская жизнь, - знаете когда? В январе этого года, в Вильнюсе. Мало кто знает, как знаю я, что пришлось пережить Александру Глебовичу в эти часы, в эти дни… Не только о смертельной опасности я говорю сейчас, - но ведь тогда, делая «наших», Саша вступил в противостояние, самое жестокое, самое отчаянное, беспощадное. Он навеки обрёк себя на «меньшинство», на ненависть, на непонимание тех, кто сейчас, в нашем сошедшем с ума мире, считается и называется лучшими, передовыми… Он знал, что его ждёт. И тогда, в тот январский вечер, совершил подвиг. Мне было страшно. Я знала, что они с ним сделают, что будут делать…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Что ещё о нём? Он живёт в самом центре исторического Петербурга, в небольшой квартирке на четвёртом, последнем этаже. С ним живёт наш редакционный «подарочек» - чёрный кот Ландсбергис. Его нам подкинули крохотным котёнком, как раз после поездки ребят в Вильнюс. Сейчас это чудо – большущий котяра, с красивыми ярко-зелёными глазами. Командор делится с ним тушёнкой и шпротами, а мы все приносим для него то молоко, то творог, - кто что достанет…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Всё пишу о чём-то внешнем, но как опишешь душу, тем паче, такую высокую, детски чистую, усталую, отважную?.. Вы правы, Олеся, каждое его слово – правда, он просто не умеет лгать, он не смог бы, если бы и захотел. Уважение Ваше к нему заслужено, его нельзя не уважать."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "А любить… Не знаю, смею ли давать советы, но всё-таки посоветую. Олеся! Не отвергайте любви, не чурайтесь этого слова, если чувствуете, что любите. Несчастной любви не бывает, бывают несчастные люди, а любовь, даже неразделённая, всегда счастье, и высшего счастья на земле не дано."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Может быть, это жестоко так писать, - жизнь одна, и можно ли губить её, тратить на мечты, на неосуществимое? Можно ли любить, не надеясь на ответное чувство? Это сложно решать и за себя-то, а за другого… Но разве не лучше любить достойного, чем иметь недостойных?.."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Олеся, Вы честны со мной, и было бы подло с моей стороны не быть столь же честной. Я люблю Сашу. Что бы ни случилось, я не пожалею об этом. А наши отношения странны и прекрасны. Мы – близкие друзья. И знаем это. И при этом зовём друг друга на «Вы» и по имени-отчеству, в этом – своеобразная уникальность нашего отношения друг к другу, мы подчёркиваем, сколь много уважения, сколь мало случайности и панибратства в нашем дружестве. При этом Саша знает, что я его люблю, хотя мы никогда не говорили об этом. Но это ясно. И, как видно, уважает моё чувство равно, как уважает меня… Может быть… А впрочем, не знаю!"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Этим признанием, между прочим, я отдаю себя в Ваши руки. Если он узнает, что я треплюсь о своей любви к нему, он перестанет меня уважать, а потерять его уважение для меня смертельно."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Впрочем, работаю я в «Секундах» не из-за этого. Я люблю эту работу безумно, живу в ней, и, понимая это, Командор видит во мне не просто личного друга, но и одного из лучших своих бойцов."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Вот видите, какие странные слова, какие признания… Надо прожить большой кусок жизни, чтобы научиться отдавать, не требуя возврата, и быть счастливым, отдавая, ничего за это не беря."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Если чувствуете, что любите, любите! Вокруг Командора – океан злобы, и, чтобы его защитить, нужен океан любви. Ну, если будет судьба Вам полюбить кого-то другого, - и полюбите, никуда это не уйдёт. Но сейчас ему так нужно, чтобы о нём молились!"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Не сочтите всё это экзальтацией или истерикой. Характер у меня мужской, твёрдый, как сталь, я ничего не боюсь, - если дело касается лично меня, - и сил у меня много. Я тоже очень люблю жизнь и умею, как видите, быть счастливой. Но каждый мой день, - а работаю я часов эдак по четырнадцать ежедневно, - заканчивается ночной молитвой: «Господи! Спаси и защити его! Сохрани его, помоги ему! Дай ему сил! И дай мне, Господи, быть полезной ему, помогать, а не вредить!» "}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Я могла бы всего этого не писать и сохранить благородную дистанцию «мудрой старшей собеседницы». Но я так не умею, - во всяком случае, нельзя быть другом Командора и лгать."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Ещё раз спасибо!"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "И да хранит Вас Господь!"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Если я Вас не разочаровала, - пишите мне. Буду рада Вашим письмам. И буду писать о наших «Секундовских» делах, насколько возможно, конечно."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "У-у-у, письмище! Не надоело читать?"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "До свидания, наш друг."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Ирина Александровна»."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Это письмо вызвало у Олеськи странные и несколько противоречивые чувства. С одной стороны, её душа наполнилась восхищением и даже преклонением перед этой необыкновенной женщиной. Но, в то же время, Олеська испытала некоторое недоумение. Потому что даже в том возрасте она уже очень чётко осознавала, что откровения, которые легко можно позволить себе в четырнадцать, всё-таки не совсем уместны в устах сорокалетней женщины, - какой бы честной и искренней она не желала при этом показаться."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "А кроме того, её исподволь терзала тайная обида из-за того, что ей ответил не сам Невзоров. Конечно, разумом она всегда понимала, что нелепо было бы даже надеяться на это, но в душе… В душе она жила одной лишь мечтой о чём-то подобном."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Вот так и получилось, что этим летом Олеськина жизнь словно разделилась на две части. В одной из них она была патриоткой и идеалисткой, готовой, если потребуется, сражаться на баррикадах во имя своей неземной любви. А в другой части она полностью запуталась в своих реальных чувствах и непонятных отношениях, которые одновременно и пугали её, и странным образом притягивали."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "И прекратить их она была пока не в силах."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "* * *"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "В августе Олеська уехала в Польшу. По обмену школьниками, что было тогда, в те годы, очень популярно. Правда, лагерь, в котором разместили их группу, едва ли мог бы присниться ей даже в самом страшном сне. Даже в родном недоразвитом Советском Союзе такие давно уже к тому времени канули в Лету. Это был всего лишь один длинный барак, без каких бы то ни было элементарных удобств. И для Олеськи, с раннего детства привыкшей ежедневно перед сном принимать душ, это стало серьёзной проблемой. Но, с другой стороны, на тот момент даже это не имело особого значения. В те годы было совсем ещё немного таких вот счастливчиков, которым повезло побывать за границей, - пусть даже их и поселили в нечеловеческих условиях. Так что, даже несмотря на определённые и довольно серьёзные неудобства, все они были, в принципе, довольны."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Правда, Олеське, как всегда, не повезло. По чистой случайности, весьма напоминающей злой рок, она умудрилась оказаться в одной палате со своей одноклассницей Катей Торкачёвой. Отношения у них с ней и в школе-то никак не складывались, и поэтому подобная перспектива провести с ней почти целый месяц бок о бок привела бы в ужас кого угодно. Тем более, что пронырливая Катя, умеющая сходиться с людьми, без сомнения, гораздо лучше, чем Олеська, слишком ершистая и несговорчивая для этого, быстро сумела подружиться с другими девочками и настроила их всех против неё."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Это было, конечно же, не слишком приятно. И больно. И обидно. Но Олеське давно уже было не привыкать к подобным вещам. И поэтому, после пары стычек, она всё-таки сумела поставить себя так, что её оставили в покое. А это в данной ситуации было уже немало."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Что же касается насмешек за спиной, то к ним на протяжении всей своей не слишком безмятежной жизни Олеська давно уже привыкла."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Однажды рано утром – 19 августа 1991 года – почти весь отряд во главе с вожатыми уехал на местную барахолку. В лагере остались лишь те несколько человек, у которых больше не было денег. В том числе, и Олеська. Деньги у неё, правда, ещё оставались, но она терпеть не могла подобные мероприятия и поэтому никуда не поехала."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "После завтрака к ним в палату вбежали мальчишки и с хохотом рассказали, что в СССР военный переворот, Горбачёв с женой арестованы, а Ельцин расстрелян. Естественно, девочки не поверили ни единому их слову, потому что нечто подобное казалось тогда просто невероятным. Они вытолкали их из палаты и тут же обо всём забыли."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "И только у одной Олеськи, похоже, промелькнула в голове мысль: а вдруг это правда?.."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "После обеда в лагерь вернулись барахольщики. К ним в палату вошёл воспитатель Лев Иванович и, тоже почему-то улыбаясь, спросил:"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "- Что же вы тут без нас Родину-то не защищаете?"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Девчонки, которым подобные глупости, видимо, уже успели поднадоесть, завизжали:"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "- Хватит шутить, Лев Иванович! Это уже не смешно!.."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "А он вдруг стал необычайно серьёзным и проговорил:"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "- Да какие уж тут шутки?.. Как только мы утром приехали в город, нам сразу же сказали!.."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "У Олеськи в душе всё похолодело. В тот момент она даже и не подумала о родителях, поскольку точно знала, что им ничего не угрожает. Про дядю Сашу и всех прочих она вообще давно уже успела забыть. Естественно, она сразу же подумала только о Невзорове. Потому что она на все сто процентов была уверена в том, что, если там действительно что-то происходит, то он будет в самом центре событий. И ему будет грозить немыслимая опасность, от которой он даже и не попытается укрыться."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "О том, что творится в России, они совершенно ничего не знали. По радио передавали, что в СССР всё спокойно, страсти улеглись. Но не успевали они ещё начать радоваться, как тут же по другому каналу говорили, что в России началась гражданская война, собирается народное ополчение… Границы, якобы, в связи с началом войны закрыты; ни въехать в страну, ни выехать из неё теперь невозможно. А им через два дня нужно было возвращаться домой…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Все дети из их отряда, несмотря на юный возраст и полнейшее непонимание ситуации, ходили подавленные. А что касается самой Олеськи, то она вообще находилась в состоянии полнейшего стресса и готова была хоть пешком пробираться домой… Потому что неизвестность в таких случаях хуже любой самой страшной правды…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "К счастью для них, всё обошлось более или менее благополучно. Как раз за оставшиеся до их отъезда пару дней страсти в России действительно улеглись, и им удалось без каких-либо инцидентов вернуться домой."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Олеська очень надеялась, что за этот месяц ей придёт письмо от Ирины Александровны. Но, к сожалению, здесь её ожидало горькое разочарование. Правда, оно отчасти компенсировалось радостью из-за того, что «Секунды» как раз в это время тоже были в отпуске, и она пропустила всего два или три выпуска. А она весь месяц так переживала по этому поводу…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Зато мама купила ей журнал с огромной статьёй про Невзорова. И в нём были две его фотографии, - что, вне всякого сомнения, было для неё гораздо более ценным, поскольку до сих пор у неё не было ни одного снимка её идеала. Но теперь она могла любоваться на него хоть целыми днями. Что она в дальнейшем и делала весьма регулярно."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "На одной из этих фотографий Невзоров сидел на коне в красноармейской форме. Если бы Олеська не знала наверняка, то это он, она его, наверное, никогда не узнала бы. На этом снимке он действительно был похож на кавалериста времён гражданской войны, - совсем ещё молодой мальчишка с наивным простодушным лицом… Вдоволь налюбовавшись, она перевернула страницу, и тут её сердце радостно забилось…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Вторая фотография, вне всякого сомнения, была гораздо более удачной. На ней Невзоров сидел за столом, - суровый, строгий и непреклонный. Он был действительно очень похож на себя самого, - на такого, какого Олеська привыкла видеть с экрана телевизора, - только, разве что, чуть помоложе."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Что же касается довольно большой статьи, то смысл её, к сожалению, так и остался для Олеськи тайной. Даже несмотря на то, что она была девочкой далеко не глупой и чрезвычайно начитанной, ей так и не удалось продраться сквозь дебри чужих и абсолютно не понятных даже для неё слов. Но общую мысль статьи она всё-таки уловила, и она ей очень не понравилась."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Конечно, Олеська давно уже поняла, что её кумир далеко не для всех является идеалом, но лишний раз убедиться в этом было для неё весьма болезненно. В своей наивной душе она давно уже возвела его в ранг святого и не желала смириться с тем, что остальные почему-то отказываются воспринимать его точно так же. Олеся не в силах была поверить ни одному дурному слову, порочащему её героя. В её глазах он был совершенством. И она заранее уже ненавидела каждого, кто отказывался это признать."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Отсутствие письма от Ирины Александровны обеспокоило её, но пока ещё не слишком сильно. Решив, что, в связи с непредсказуемыми событиями в стране, оно могло попросту затеряться, Олеська, недолго думая, написала ей ещё раз. «Секунды» к тому времени уже вышли из отпуска, но передачу пока вели какие-то молоденькие девчонки. Вели они её, надо заметить, ужасно плохо; постоянно смущались и путались, и Олеська смотрела на всё это почти с отвращением, недоумевая, кто вообще мог выпустить в эфир этих пустоголовых дурочек. У неё даже мелькнула тщеславная мысль о том, что она сама, доведись ей вести передачу, смогла бы сделать это гораздо лучше."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "По простоте душевной, не подозревая ничего дурного, она даже спросила у Ирины Александровны, кто они такие…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "А буквально через день после отправки письма передачу «600 секунд» закрыли. Олеська была просто убита. Ведь ей так и не удалось увидеть Александра Невзорова после такой долгой разлуки хотя бы краешком глаза… Олеська безумно переживала и благодарила Бога только за то, что он свёл её с Ириной Александровной. Пусть это была совсем тоненькая ниточка, грозящая в любой момент оборваться, - но всё же это было лучше, чем совсем ничего…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "К счастью, на этот раз все её тревоги оказались преждевременными. Уже через несколько дней передачу снова открыли, а в сентябре ей, наконец-то, пришло долгожданное письмо от Ирины Александровны."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "«Здравствуйте, дорогая Олеся!"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Ради Бога, простите, - я просто-напросто забыла отправить Вам прошлое письмо. Оставила его на столе и обнаружила совсем недавно… Слишком велико напряжение, слишком трудно, слишком сконцентрированы воля, силы только на одном… Только на одном стремлении – всё это выдержать. Боюсь, я и сегодня напишу Вам очень сумбурное письмо…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Передачу нашу закрыли. Закрыли без юридических обоснований, просто так «за всё хорошее» … Сейчас открывают, после митингов, скандалов, демонстраций, тысяч писем поддержки. Но руководство телерадио сменилось, у власти теперь ярые враги Командора, и я не знаю, не станет ли наш сегодняшний выход в эфир последним. Хочется верить, что не станет, что и на этот раз Командор найдёт в себе силы бороться, хотя сейчас его будут травить и унижать во сто крат сильнее… Последние дни не могу на него смотреть, - его глаза тонут в коричневых кругах, губы как бы сведены болью, и я боюсь разрыдаться, когда нужно говорить бодро и уверенно…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Что касается «путча». Конечно, это был спектакль, в этом ни у одного умного человека нет никаких сомнений, спектакль, где одни марионетки явились провокаторами, а другие – подставными пешками; а за всем этим стояли те, кому выгодно было довести народ до полного осатанения, выгнать его на площади, внушить страх перед несуществующим врагом и животное преклонение перед «спасителями», теми, кто накормить, одеть, вразумить народ не сумели, страну погубили, зато одолели «марионеток-путчистов» и утвердили демократию, - а точнее, власть необольшевиков, такую же, если не более реакционную, как власть семнадцатого года. Приём, знакомый со времён поджога Рейхстага… Мерзко и страшно. Не знаю, поймёте ли Вы то, что я сейчас скажу, - при воспитанном в нас всех искажённом исторически-культурном восприятии Родины понять это трудно… Скажу Вам только одно, что России, нашей великой, горькой, жестокой и любимой России нет больше, - они убили её. Может быть, ради таких, как Командор, - если есть ещё такие! – Господь простит нас, и Россия ещё возродится, соберётся из лоскутьев, на которые её растерзали, обретёт новое дыхание… Может быть, нет, даже, наверное, Вы до этого доживёте. Может быть, - о если бы!.. – доживёт Саша…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Вот так."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Я рада, что за границей Вам понравилось. Отдых, это хорошо. И хорошо, что Вы ещё не понимаете, как это страшно, когда всем весело. Это значит, что на немногих плачущих никто не посмотрит, что сытость и благодушие заменят людям жажду и доброту. Впрочем, слава Богу, что они улыбаются! Каждому своё. Но именно теперь, когда наш очумевший, отупевший народ совершил самый страшный из своих грехов, я чувствую бесконечную неразрывность мою с ним, и развалины России мне дороже самых прекрасных городов мира."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Простите за такое письмо, дорогой наш друг. Я напишу потом больше и лучше, а сейчас писать нет уже ни времени, ни сил."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Храни Вас Бог!"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "До свидания. Пишите."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Ирина Александровна»."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Прочитав это письмо, а точнее, его конец, Олеська почувствовала себя круглой дурой. Просто беспросветной идиоткой, не сумевшей оправдать возложенные на неё надежды. Она безумно испугалась, что своими словами разочаровала Ирину Александровну, и теперь та в душе будет о ней совсем иного мнения, нежели прежде…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "А вся её страшная вина заключалась в том, что она рассказала ей о своей поездке в Польшу и поделилась своими впечатлениями. И, как оказалось, не угадала…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Олеська написала ей о том, что произвело на неё в Польше самое большое впечатление. И это были вовсе не прилавки магазинов, набитые всякой всячиной, от которых не могли оторваться другие дети, не видевшие дома ничего подобного. Олесю же, в первую очередь, поразили люди, - счастливые, улыбающиеся люди, которые, казалось, не ведали ни бед, ни несчастий. Она с открытым ртом смотрела на польских детей, вместе с которыми они отдыхали в этом лагере, - на весёлых, совершенно раскованных малышей, в слишком яркой на российский взгляд, но красивой одежде, не знающих ни проблем, ни комплексов. На их фоне русские дети выглядели забитыми, неуклюжими, ни ступить, ни молвить не умеющими. И Олеську действительно до глубины души поразило это их всеобщее счастье и благополучие, и она не удержалась, чтобы не написать об этом Ирине Александровне. А теперь её осудили за этот её, как оказалось, совершенно неуместный, – тем более, в такой момент, - восторг и попытались убедить в том, что вот это-то как раз и есть неправильно. И Олеся просто растерялась, не зная, чему верить: то ли тому, что она видела собственными глазами и слышала собственными ушами, то ли тому, о чём говорила Ирина Александровна. За несколько прошедших месяцев она уже привыкла доверять этой женщине на все сто процентов. Но ведь и собственная интуиция её ещё никогда не подводила…"}], "attributes": []}], "selectedRange": [1, 1]}
Комментарии 0