РОЖДЁННЫЙ ПОЛЗАТЬ ЛЕТАТЬ… НЕ ДОЛЖЕН!.. Часть 1. Глава 10. Гадания на кофейной гуще.

{"document": [{"text": [{"type": "attachment", "attributes": {"presentation": "gallery"}, "attachment": {"caption": "", "contentType": "image/jpeg", "filename": "Глава 10. Гадания на кофейной гуще..jpg", "filesize": 70121, "height": 366, "pic_id": 1062014, "url": "http://storage.yandexcloud.net/pabliko.files/article_cloud_image/2026/06/23/%D0%93%D0%BB%D0%B0%D0%B2%D0%B0_10._%D0%93%D0%B0%D0%B4%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F_%D0%BD%D0%B0_%D0%BA%D0%BE%D1%84%D0%B5%D0%B9%D0%BD%D0%BE%D0%B9_%D0%B3%D1%83%D1%89%D0%B5..jpeg?X-Amz-Algorithm=AWS4-HMAC-SHA256&X-Amz-Credential=YCAJEsyjwo6hiq7G6SgeBEL-l%2F20260623%2Fru-central1%2Fs3%2Faws4_request&X-Amz-Date=20260623T180126Z&X-Amz-Expires=3600&X-Amz-SignedHeaders=host&X-Amz-Signature=52fa1ee65d98470b9668147d8a193d24204a3f1f370898cb972dbae8a9d24aca", "width": 550}}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Следующее письмо от Ирины Александровны пришло необычайно быстро. Олеська ещё даже не успела начать тревожиться и поэтому была счастлива просто безгранично. Достоверно описать словами её тогдашние ощущения практически невозможно, но для Олеськи, в буквальном смысле слова, в те дни и месяцы весь мир вращался вокруг этой женщины и её писем. Она не просто обожала её, - она её боготворила, - и об этом можно было говорить без малейшего преувеличения. Она жила тогда лишь от письма до письма, а в перерывах между ними в её тяжкой жизни не было никакого просвета."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "«Здравствуйте, дорогая Олеся!"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Только я было подумала, что вот-вот должно прийти от Вас письмо, и тут же нашла его в своём почтовом ящике. Спасибо!"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "За своё предыдущее послание я собралась было извиняться, - оно было сумбурное и тяжёлое, - сказалось всё дикое напряжение тех дней. Но Вы не обиделись и, судя по всему, всё поняли правильно, и я ещё раз подивилась тому, что Вы, такой юный, такой малопроживший, малоповидавший человек, при этом так мудры."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Хорошо, что Вы верите в Россию. Да, она должна возродиться, не может не возродиться, но какую цену заплатим мы за это?.. Теперь уже ясно, - цена будет страшная…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "А низость тех, кто устроил этот спектакль, кто толкнул мальчишек под танки во имя лжи, выплеснул на площади и улицы океаны людской ненависти, низость этих людей, увы, закономерна. Они – прямые наследники большевиков и фашистов, а не Гитлер ли бомбил свои же города, дабы вызвать в немцах ненависть к врагу? Вы возмущены тем, что для них нет ничего святого? А откуда ему быть? Они, партийные продвиженцы, все эти ельцины, собчаки, поповы, яковлевы, - делали себе карьеру, славя Ленина и Партию, и, поднявшись, крушат ныне старых кумиров, делая карьеры ещё более крутые. Они меняют ложь на ложь и подлость на подлость, и цена любому из них – тридцать сребреников. Вас ужасает, что люди им верят? Люди хотят верить победителям, хотят верить тем, за кем идёт толпа, - так безопаснее. А толпа не бывает права, ибо не умеет думать. Прав бывает только человек."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "У нас в редакции ныне, как в окопе. «На войне, как на войне…» Впрочем, и всегда так было. Все перенесли на ногах грипп, в результате чего на Командоре всё висит, как на вешалке, и глаза у него вдвое больше на похудевшем лице. Я таскаю в редакцию арбузы и яблоки, чтобы народ ел витамины, главным образом, чтобы Командор ел, и радуюсь, видя, с каким аппетитом всё это пожирается."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "К нам в редакцию приходит очень много писем, и, если Вы боитесь, чтобы Ваше не затерялось, присылайте конверт в конверте, - то есть, ему на мой адрес, я передам ему и, разумеется, не прочитаю."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Пишите нам!"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "И спасибо Вам за всё!"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Ирина Александровна»."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Олеся отложила письмо в сторону и на секунду задумалась. Что-то её в нём насторожило, правда, она пока ещё не готова была дать этому определение. Хотя очень старалась…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Письмо было хорошим. Впрочем, как и всегда. Но в нём Ирина Александровна ни разу не назвала Невзорова по имени, - только Командором. Красиво, конечно же, - и Олеське это слово очень даже нравилось, - но только вот в письме оно звучало порой как-то слишком уж официально. Даже немного по казённому. А вот его имя – Саша – оно словно роднило их, делая ещё более близкими. Как будто между ними существовала какая-то общая тайна, и они были не такими чужими и далёкими, как на самом деле."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "А ещё, вне всякого сомнения, умная и мудрая Ирина Александровна очень удачно использовала слово «наш» и с его помощью буквально могла манипулировать своей юной неопытной подружкой, направляя её в любую нужную ей сторону. «Наш друг», «пишите нам», - этими фразами её письма буквально пестрели. Она как бы давала тем самым понять, что речь идёт не только о ней самой. Это давало надежду… Безумную надежду… Но, благодаря ей, Олеська находила в себе силы жить дальше…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Вот какая мешанина страстей кипела в её бедной голове в четырнадцать лет!.."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Писать Невзорову Олеся пока, естественно, вовсе даже и не собиралась. Да и мыслей у неё на тот момент в голове никаких путных не было. Она всего лишь пыталась узнать, получил ли он её прошлые письма. Только, либо Ирина Александровна что-то не так поняла, либо он этих писем действительно не получал, но на её наивный вопрос она так и не ответила. Зато, после этого её предложения, Олеся почувствовала себя просто обязанной последовать её совету и хоть что-то написать. И поэтому, несколько дней спустя, действительно послала на её адрес ещё одно письмо, - как и советовала ей Ирина Александровна, «конверт в конверте». Признаться честно, оно было полностью высосано из пальца и, даже на Олеськин не слишком искушённый взгляд, совершенно ничем не примечательно. Но она искренне полагала тогда, что у неё просто нет другого выхода."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "На этот раз Ирина Александровна почему-то опять не отвечала очень долго. «Секунды» тем временем ещё раз прикрыли, потом, к счастью, снова открыли. Олеся безумно волновалась, - просто с ума сходила от беспокойства. Помимо чисто внешних тревог, - таких, как очередное закрытие передачи и опасений за жизнь Невзорова, - она почему-то каждый раз безумно боялась обидеть Ирину Александровну каким-либо своим неосторожным словом. Привыкшая жить с постоянным чувством вины, - спасибо за это её любимой маме, которая всю жизнь шантажировала её своими неимоверными страданиями из-за такой непутной дочки, как Олеська, и угрозами разлюбить её, если она срочно не исправится, - Олеся и здесь смотрела на жизнь под тем же углом. Ей постоянно казалось, что даже сквозь разделяющее их расстояние взрослая умная женщина сумеет разглядеть её немыслимые недостатки и, ужаснувшись, попросту бросит её из-за них. А она на тот момент не могла даже помыслить об этом. Для неё это было бы равносильно смерти."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Прошло уже больше месяца со дня отправки последнего письма Невзорову, а от Ирины Александровны по-прежнему не было ни слуху, ни духу. Олеся просто не знала, что ей и думать по этому поводу. Будучи просто болезненно неуверенной в себе, она постоянно пыталась осознать свою вину и понять, что такого ужасного она совершила на этот раз?.. Чем она могла так её обидеть?.. Что она сделала не так?.. Олеська и так прекрасно осознавала, что никого хуже неё нет в этом мире, но неужели же и эта женщина, находясь за тридевять земель от неё, сумела понять это, возненавидела её и бросила?.."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Но на этот раз, к счастью, всё обошлось, и вскоре она увидела в своём почтовом ящике долгожданную весточку."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "«Здравствуйте, дорогая Олеся!"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Получила от Вас вот уже недели две назад письмо, и вот только теперь собралась на него ответить: не хочется писать чушь, абы было написано, а для толкового письма надо собраться с мыслями, а работы, как всегда, невпроворот, и не только чисто редакционной."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Сейчас во Внешторгиздате готовится к выпуску моя новая книга «Паноптикум. Александр Невзоров и его капричос». Я написала её этим летом. Книга вот-вот будет в наборе, и это, конечно, счастье. Но я уже готова к новой работе, есть новые мысли, но совершенно нет времени…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Работа «Секунд» стала необычайно тяжела, - открыть-то нас открыли, но «давят» в десять раз сильнее прежнего, чего только не выдумывают, чтобы осложнить выход в эфир, а то и просто сорвать его, - это им пока, слава Богу, не удаётся! Последний «Паноптикум» Командор и команда снимали с шести часов утра, а к двенадцати отсняли основной постановочный материал, потом на «Русском видео» - в телецентре монтаж дали на вечер, - монтировались в таком темпе, что голова шла кругом. В это время вторая бригада, - и с нею Ваша покорная слуга, - носилась по городу, снимая документальный материал, а потом «домонтировались» вечером уже на родном телевидении. Командору было некогда присесть, выпить чаю, съесть бутерброд. В шесть вечера я привезла в редакцию яблоки. Вымыла и поставила на стол. Через две минуты их уже не было. Я только успела проследить, чтобы Александр Глебович съел хотя бы два, а не одно…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "А когда повторяли «Паноптикум» «Дело детских врачей», и перед этим был кусочек обычного выпуска, получилось не десять минут, а восемнадцать… Командора предупредили: сокращайтесь до десяти минут эфирного времени или вырубим. Он сказал: «Что ж, пусть вырубают!» «Паноптикум» показали весь. А потом оказалось, что выпускающая в эфир получила приказ отключить нас и категорически отказалась: «Я не вырублю эту программу! Не могу!» В результате два человека получили выговор за подписью Югина: эта храбрая девушка за невыполнение приказа и наш Командор «за перерасход эфирного времени» …"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Вот так и живём. «На войне, как на войне…» И что делать, если наша крохотная десятиминутная передача волею судьбы и Божьей волей стала духовным знаменем нашей лишённой прав, ошельмованной, оболганной оппозиции… А в оппозиции сейчас весь наш народ, - опять же волею судьбы, - даже те, кто ещё не понял, что, оставив их без надежды, без будущего, без прошлого, демократы обрекли их быть в оппозиции."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "А так хочется, чтобы наступил рассвет! Я знаю, что он наступит, твёрдо знаю! Но… Очень хочется дожить! Малодушие… Очень уважаю девиз рыцарей Тевтонского ордена: «Делай как надо, а там, что будет!» Спасибо Вам, милый наш друг!"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Ирина Александровна."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "P. S. Получила письмо для Командора. Завтра передам!»"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {"italic": true}, "string": "Стоп!.."}, {"type": "string", "attributes": {}, "string": " Олеськины чувства при прочтении этого письма можно было охарактеризовать одним этим словом. Как будто тормоз какой-то сработал на последних строчках, заставив снова вернуться к началу. И ещё раз всё переосмыслить. "}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Это было единственное письмо Ирины Александровны, в конце которого не стояла дата. Так что, теоретически, оно действительно могло быть написано месяц назад, спустя две недели после получения очередного Олеськиного письма, отправленного, кстати говоря, ровно полтора месяца назад. Но вот что касается повторения «Паноптикума» «Дело детский врачей» … Оно было всего лишь несколько дней назад. Следовательно, это письмо должно было быть написано, как минимум, через месяц после получения Олеськиного. Так при чём же здесь тогда две недели?.."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Что-то здесь никак не состыковывалось…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Письмо Невзорову Олеська отправила чуть позже, примерно неделю спустя. По её подсчётам, он должен был получить его как раз в день очередного закрытия передачи. Олеся тогда ещё очень сильно переживала по этому поводу… И всё это должно было произойти, по логике вещей, примерно месяц назад…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Так как же тогда так вышло, что Ирина Александровна передаст его только "}, {"type": "string", "attributes": {"italic": true}, "string": "завтра"}, {"type": "string", "attributes": {}, "string": "?.."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Слишком много было вопросов, на которые Олеська так и не смогла найти тогда ответы. И она предпочла просто забыть о них, хотя в её беспокойной голове уже зашевелились кое-какие дурные мыслишки…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Тем временем, несмотря на её видимую полнейшую погружённость в выдуманный полуфантастический мир, Олеськина реальная жизнь тоже не стояла на месте. Они словно шли параллельно друг другу, эти две ветви одного дерева, и со временем Олеся даже научилась разделять их и переживать каждую по отдельности."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "В начале девятого класса, как раз тогда, когда она окончательно поссорилась с дядей Сашей, она познакомилась с Лёнькой. Произошло это так."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Было уже часов десять вечера. Олеська гуляла с собакой. Им навстречу попался какой-то молодой человек. Неожиданно он остановился и задал пару вопросов о Дине. Олеся ответила. Таким образом, они с ним разговорились и познакомились. Они даже немного постояли вместе, поболтали и… разошлись в разные стороны."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Олеся даже не знала ещё тогда, понравился ей этот её новый знакомый или же нет. Признаться честно, она попросту не разглядела его в темноте. Но, поскольку он проявил, вроде как, инициативу и познакомился с ней, Олеська, соответственно, вообразила, что нравится ему, и принялась мечтать о новой встрече. Правда, её немного расстроило, - или, скорее, даже насторожило, - что этот её новый знакомый не спросил у неё ни телефона, ни адреса. А проявлять инициативу и предлагать их ему она, разумеется, попросту не осмелилась."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Следующая встреча произошла примерно недели через две. И это случилось так же поздно вечером. В принципе, если бы этот её новый знакомый первый не заговорил с ней, Олеся попросту прошла бы мимо него в темноте, поскольку никогда не узнала бы его. Но он сам остановился и поздоровался. Они с ним опять немного поболтали, погуляли вместе, - в компании Динки, разумеется, и… опять расстались. На этот раз на целый месяц."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Через четыре недели он соизволил снова объявиться, - да ещё и не один. Вместе с ним был его друг, Денис, которого Олеська про себя тут же стала называть Денисочкой. Это был на редкость скромный, робкий и неразговорчивый мальчик, на которого, признаться честно, Олеська в тот день почти не обратила внимания. И, как оказалось, совершенно напрасно."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "В четвёртый раз эта сладкая парочка появилась спустя несколько недель, тридцатого декабря, и предложила Олесе встречать с ними Новый год. Она посмотрела на них, как на полных идиотов, недоумевая в душе, неужели они действительно искренне надеются, что она может согласиться встречать Новый год в компании двух практически не знакомых ей парней. Естественно, она сразу же отказалась. А они и не стали особенно настаивать."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "После этого случая Олеся поставила большой жирный крест на этих своих не совсем путных знакомых и забыла о них. Тем более, что пройдёт ещё немало времени, прежде чем они встретятся вновь. А у неё и без них хватало проблем."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Перед Новым годом Олеськины нервы и без того были в ужасном состоянии. Писем от Ирины Александровны не было уже два месяца. Олеся испытывала разочарование и ненависть ко всему человечеству, - и в первую очередь, к этой лицемерной женщине, которая сначала поманила её, указав ей дорогу в лучший мир, а потом так вот бессовестно бросила. И она теперь просто не представляла, как ей жить дальше…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Смешно сказать, но Олеська, обычно такая деятельная и непоседливая, совершенно потеряла всякий смысл в жизни и почву под ногами. Не в силах заняться хоть чем-либо путным, она целыми днями гадала на картах и пасьянсы раскладывала. А по ночам во сне разгребала горы писем, - в поисках одного-единственного, которое ей никак не удавалось найти…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Ещё ни разу в своей жизни Олеська не ощущала себя такой никчёмной и беспомощной. Ведь она только сейчас вдруг до конца осознала, насколько хрупок мир, который она сама для себя создала, и как легко он может разрушиться…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Естественно, - что уж тут греха таить, - Олеська неизменно подумывала и о мести. Правда, она пока ещё не знала, как конкретно могла бы отомстить Ирине Александровне, - ведь та в силу очень многих причин казалась ей сейчас недосягаемой. Но и прощать её она тоже не собиралась. Ей было безумно тяжело; она чувствовала себя преданной и брошенной. Рушились все её наивные надежды; рвалась тонюсенькая ниточка, связывающая её с любимым человеком… Олеська боялась этого больше всего на свете. Потому что для неё на тот момент это было подобно смерти…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "В конце концов, она не удержалась и снова написала Ирине Александровне обо всём об этом. Это было отчаянное, глупое, по-детски обиженное письмо, в котором она осмелилась умолять Ирину Александровну только об одном: просто сообщить ей о том, что она намерена прервать переписку. И после этого Олеська обещала навсегда оставить её в покое…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Несколько лет спустя, вспоминая эти свои письма Ирине Александровне почти с ужасом, Олеська просто не могла понять, как она могла в тот момент настолько забыть об уважении к самой себе?.. Она опустилась до того, что буквально умоляла эту женщину, - и, надо заметить, весьма странную и непонятную женщину, преследовавшую Бог весть какие свои загадочные цели, - не бросать её. Она была тогда настолько поглощена этим своим самоуничижением, что забыла про всякую гордость, достоинство, самоуважение, бросила всё это к её ногам и просто растворилась в её письмах. Причём, - что самое нелепое, - она даже не стеснялась признаваться ей в этом. В каждом своём письме некогда гордая и независимая девочка, так кичившаяся всегда этими своими качествами, рассыпалась в благодарностях за то, что на неё обратили внимание и даже тратят своё драгоценное время… Это был просто кошмар какой-то, - но Олеська открыто писала о том, что попросту не выживет, если её в очередной раз предадут, и слёзно умоляла свою взрослую «подругу» не делать этого…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Олеська, к сожалению, так никогда и не узнала о том, какие конкретно чувства двигали тогда Ириной Александровной на самом деле. А потом, со временем, это просто перестало иметь для неё какое-либо значение. Но пройдёт ещё немало месяцев и даже лет, прежде чем такое, наконец, случится…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "А пока… Пока Олеська была просто на грани сумасшествия. Привыкшая к предательствам и разочарованиям, сопутствовавшим ей на протяжении всей её пока ещё недолгой жизни, она, тем не менее, действительно чувствовала, что этой измены она просто не переживёт…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "И судьба сжалилась над ней. На этот раз."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Письмо до Питера – Олеся вычислила это уже давно – идёт четыре дня. Ответ от Ирины Александровны пришёл ровно восемь дней спустя."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "«Здравствуйте, дорогая Олеся!"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Мне бесконечно тяжко, что Вы обиделись на меня, но, честно говоря, зря обиделись. Я хотела, а может, уже и успела написать Вам, что для меня нормальная регулярная переписка невозможна, как, увы, и любая нормальная жизнь. Мой четырнадцатичасовой рабочий день, мои литературные труды, а в последнее время – моя общественная работа, связанная с Народным движением НАШИ, делают для меня невозможными многие вещи, привычные для нормальных людей. Я не могу уже год пойти в театр, уже месяцев семь-восемь не была в кино, читаю по ночам, если ещё остаются силы, совсем не читать не могу. Больше месяца не виделась с сыном и внуком… Хорошо, что хоть он не обижается! Друзей у меня, кроме Командора, всего трое, - двое женского пола, - и их я тоже почти не вижу, а о добрых знакомых, родне и прочих нечего и говорить… Друзья всё понимают, знакомые – в жуткой обиде. Не зная, не видя, этого не понять. Ещё поймите: письмо, чтобы оно говорило, а не просто было начирикано, нельзя написать, не собравшись, не откинув других дел, не справившись с мыслями, а у меня иногда месяцами нет такой возможности."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "И всё же я верю, что именно Вы меня поймёте, и мы сможем общаться нормально, и мои «пробелы» Вас не остановят, Вы – очень умный и порядочный человек."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Не обижаюсь я и на Вашу матушку: в глубине души ей, конечно же, не импонирует Ваша привязанность к окаянным «Секундам», Командору и переписка со странной женщиной, у которой такая неженская жизнь и судьба. Повторяю, в глубине души, - она может и не осознавать этого до конца, - так что это не упрёк в лицемерии."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Последние полтора месяца были очень тяжелы, - работа шла в бешеном темпе, а ещё – заканчивала новую книгу, а ещё – две командировки в Москву и в Тирасполь."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "А ещё два раза подряд тяжело болел Саша. Не знаю, заметили Вы или нет… Он ведь выходит в эфир. Один раз с температурой за сорок… Оба раза это был грипп. Во второй раз особенно страшный, мучительный. Температура не сходила четыре дня, он ходил весь мокрый, едва говорил. А по ночам мучался в жару и в бреду. Иногда звонил мне в час или в два ночи, и мы подолгу говорили, - спать он не мог… А один раз сказал: «Слушай, не могу больше… Сгораю! А вдруг загнусь?» И я схватила такси и помчалась к нему. В час ночи. Он встретил меня матом, злясь на самого себя. Потом, - весь в раскаянии и горчичниках, - просил прощения. И уснул, успокоенный, а я, сидя на кухне, гладила его кота и плакала. Потом уснула в кресле, а он утром опять ругался: «Тахта широченная, могла лечь с краю, - всё равно уже заразилась!» Вечером того дня у него почти пропала температура, и он сказал, что я умею колдовать."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Нет, колдовать я не умею, я умею любить."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "А интересно, - когда всё более или менее нормально, мы с Командором очень скупо общаемся, и созваниваемся не каждый день…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "В редакции сейчас всё более или менее неплохо. Живём в напряге, но хоть без дикостей откровенных."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Командор сейчас чувствует себя хорошо. Был в Каннах, на телефестивале, его приглашали в жюри, - в очередной раз обалдел от своей мировой известности и получил кучу интересных предложений о сотрудничестве."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Вот, вкратце, такие дела, хотя их, конечно, больше. Давайте так впредь: если мне никак будет сотворить письма, я черкну открытку, типа: «Жива, нахожусь в запарке, не сердитесь». А?"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Обнимаю Вас и верю, что Вы не сердитесь."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Ирина Александровна». "}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Олеська дочитывала это письмо, и из глаз у неё текли слёзы. Да, оно крепко било по болевым точкам, несмотря на всю свою внешнюю кажущуюся безобидность. «Друзья всё понимают, знакомые – в жуткой обиде…» И Олеся прекрасно осознавала, что подразумевает Ирина Александровна под этими словами: мол, если ты – мой друг, делай соответствующие выводы. Точнее, если ты, конечно же, хочешь считаться моим другом… Чтобы понять всё это, даже не нужно было уметь читать между строчками…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Подробное описание тяжёлой болезни Невзорова было способно выжать слёзы даже из камня. Читая об этом, Олеська испытывала почти физическую боль. И жуткое, всепоглощающее желание хоть на миг оказаться на месте Ирины Александровны… Но, увы, это было невозможно…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "А вот слово «матушка» её не на шутку покоробило. Оно звучало как-то неестественно, фальшиво, старомодно, одним своим наличием уже омрачая стиль всего письма. Олеська уже и не помнила точно, что конкретно написала тогда Ирине Александровне о своей маме; кажется, что-то вроде того, что мама не слишком одобряет их такую неравную переписку, зная, как дочь мучается и терзается в ожидании очередного письма. Проблема была в том, что ей действительно не всегда удавалось скрыть свои переживания от мамы, хотя она и прилагала немало усилий для этого. А всё остальное, о чём написала Ирина Александровна в своём письме, Олеська давно знала и сама, без её скороспелых выводов, которые тоже были ей, в какой-то степени, неприятны. Потому что она действительно была во всём права."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "К Олеськиному величайшему сожалению, мама с самого начала не одобряла и уж, тем более, не разделяла её увлечений, и это было для неё самым обидным. И она сама давно уже пришла к весьма печальному для неё выводу, что её мама действительно предпочла бы иметь самого обыкновенного «нормального» ребёнка, и все «отклонения от нормы», присутствовавшие в дочери, не доставляли ей особой радости. И Олеся всегда мучительно переживала из-за того, что является одним сплошным разочарованием в глазах своей собственной мамы…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Честно говоря, даже спустя много лет ей всегда больно было вспоминать об этом. Ведь она так нуждалась в маминой поддержке в этот довольно трудный для неё период времени, а вместо этого её лишь осуждали и критиковали по поводу и без повода. И всё из-за чего?.. Всего лишь из-за того, что Олеся была совсем не такой, какой её мама желала бы видеть своего собственного ребёнка…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Впрочем, речь сейчас идёт не об этом."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "К сожалению, Олеське не пришло в голову сохранить черновики своих писем Ирине Александровне, потому то они были бы наглядным свидетельством того, каким глупым и наивным ребёнком была она тогда на самом деле, каким чудесным сном виделась ей переписка с этой необыкновенной женщиной, и как боялась она в один прекрасный момент проснуться и посмотреть вокруг себя уже совсем другими глазами… Потому что больше в её жизни попросту ничего не было…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "На этот раз ей самой потребовалось некоторое время на то, чтобы написать ответ. Зато следующее письмо Ирины Александровны пришло почти сразу же."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "«Здравствуйте, дорогая Олеся!"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Как всегда, Вы прислали письмо, на которое открыткой не ответишь. Слишком оно содержательно, слишком много в нём мыслей, чтобы отодвинуть общение «на потом»."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Конечно, долг старшего и притом уже очень много повидавшего человека должен был заставить меня разразиться благими советами, что, мол, верить людям надо, надо этому научиться, что люди сложны, и нельзя делить их на плохих и хороших, это примитивно, и так далее…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "А я говорю Вам: Вы правы. Правы, не веря почти никому, ибо Христос повелел любить ближнего, как самого себя, и вот только если так любишь, то и жертвуешь ближнему часть своей души, а если не так, то ближний тебе чужой, и боль его, и заботы, и душа для тебя ничто, а тогда зачем же он, - ближний-то, - будет тебе верить?.. А много ли есть людей, способных полюбить ближнего, как себя?.."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Я встретила одного – Командора."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Его знакомые, - и малознакомые, и незнакомые, - воскликнут: «Как? Это он-то, эгоист, индивидуалист, прежде всего влюблённый в своё дело и за ним иногда не замечающий даже соратников и их нужды, это он-то любит ближнего, как самого себя?!» Я отвечу: больше, чем себя. Себя ему не жалко, себя он мучает… Но, мучаясь от нетерпимости этой жизни, от гнусности власть имущих, мучаясь, как мучились Салтыков-Щедрин и Достоевский, он при этом не делает скидки на то, что другие, прочие, не так чувствительны, как он, не так больны его любовью к истине, и, жалея их, он вступает в борьбу с мерзостью жизни, хотя сам мог бы просто уйти от неё, - в творчество."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "И второе. Вы правы, что полярно делите людей на хороших и плохих. В ком дух выше плоти, Бог сильнее Сатаны, тот хороший, остальные могут быть куда, как хороши, доброжелательны, добры, милы, но… Маска падает, а под ней – тьма…"}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {"href": "https://rutube.ru/video/9d27f2f36b05044be443d89267e2a0ec/"}, "string": "https://rutube.ru/video/9d27f2f36b05044be443d89267e2a0ec/"}], "attributes": []}], "selectedRange": [24813, 24813]}