16 июн 2023 · 06:00
{"document": [{"text": [{"type": "attachment", "attributes": {"presentation": "gallery"}, "attachment": {"caption": "", "contentType": "image/jpeg", "filename": "Россия ст34.jpg", "filesize": 735587, "height": 1067, "pic_id": 607662, "url": "https://storage.yandexcloud.net/pabliko.files/article_cloud_image/2023/06/13/%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%8F_%D1%81%D1%8234.jpeg", "width": 1600}}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "В январе 1582 г. польско-литовское войско безнадежно прозябало под Псковом. Дело шло к заключению перемирия, но враждебные акции продолжались. После очередного внезапного нападения русских гетман Замойский решил ответить коварством на коварство. Эта история хорошо описана обеими сторонами, однако различий в их показаниях не меньше, чем сходств. Польскую версию излагает Рейнгольд Гейденштейн: «Уже раньше наблюдавший за пушками Иван Остромецкий предлагал Замойскому такого рода вещь. В железный ларь рядом положил он двенадцать пищальных дул, нарочно сделанных тонкими, чтобы тем скорее их разорвало; их же, равно как и самый ящик, наполнил самым мелким порохом; а в средине он поместил, взведенную и готовую, ту ружейную часть, которая посредством колеса и прилегающего кремня возбуждает огонь для воспламенения пороха; ларь этот был положен в деревянный ящик; и затем к той пружинке, которая, будучи притянута, обыкновенно повертывает колесико и возбуждает огонь, он прикрепил два шнурка – один к нижнему дну деревянного ящика, другой к самой покрышке железного ларя; таким образом, что вынет ли кто железный ларь из деревянного или тронет крышку самого железного ларя, по необходимости в том и другом случае потянул бы пружину, и тогда порох воспламенился бы и все присутствующие были бы поражены осколками разорвавшихся стволов и железного ящика. Остромецкий полагал, что, если в таком виде послать его Шуйскому, то последний не удержится, чтобы не раскрыть его, и тем даст ввести себя в обман. Замойский не хотел до того времени допускать, чтобы подобного рода хитростями вести дело с неприятелем."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Но так как уже тот первый нарушил данное публично слово, то по настоянию Жолкевского и всех других, участвовавших на собрании у Замойского, последний позволил отомстить подобным образом за вероломство против них и предоставил дело Остромецкому. Последний, взяв пригодного пленника, в продолжение нескольких дней хорошо с ним обращался и, как будто намереваясь посвятить его в большую тайну, заставил дать клятву и обязал его себе верностью. Он выдумал, будто он какой-то Иван Моллер, служивший некогда с Фаренсбеком у государя московского; впоследствии, когда тот перешел на сторону короля, то и он де последовал его примеру и, несмотря на то, что имеет теперь некоторое положение у короля, все-таки желает де снискать прежнюю милость к себе московского государя и потому, убив сперва главнокомандующего войском, в то время, когда тот будет совещаться с ним без свидетелей – по поводу его искусства в артиллерийском деле, имеет будто бы намерение перейти снова на сторону московского царя. Пока же он просил его отнести этот ящик Шуйскому, говоря, что положил туда самые драгоценные вещи и другие важные дела, что и сам скоро затем придет, сперва оказав ту услугу, о коей выше сказал, московскому государю; – ему очень важно, чтобы ящик был открыт до его прихода."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "Он дал пленнику письмо такого же содержания, чтобы отнести Шуйскому. Московский пленный, вдвойне обрадованный тем, что, по его мнению, может получит свободу и принесет столь приятное известие Шуйскому, будучи проведен Остромецким через караулы, прибыл к Шуйскому. Последний занят был в то время разными делами, но тотчас приказал другим, собравшимся сюда случайно на совещание, открыть ящик, не дав себе времени разузнать; очень многие прибежали также сюда, привлеченные как новинкой дела, так и по врожденному людям любопытству. Самый храбрый между всеми и соперник Шуйского, другой воевода, Андрей Хворостинин, как потом было узнано (...), упершись ногою в деревянный ящик, силился рукой вытащить железный ларь. В это время приведена была в сотрясение пружина, порох воспламенился, железный ларь и трубки разорвало, и не только все присутствовавшие были рассеяны, но даже сорвана была некоторая часть крыши от силы огня и разрыва железных стволов; из числа погибших при этом особенно известны Андрей Хворостинин, о коем сейчас была речь, и Косецкий. Думали тоже и о Шуйском, так как он в продолжение нескольких целых дней не показывался по болезни; в особенности же у наших твердо держалось это предположение, так как он потом больше не показывался никогда, между тем как до этого случая постоянно был на стене и сам объезжал все посты. По поводу этого происшествия Шуйский написал бранное письмо Замойскому и в брани своей доходил до того, что вызывал на поединок. Но, когда Замойский в назначенный день вышел на условленный пункт с указанными выше начальниками, неприятель не явился» (Перевод с латинского И. И. Виноградова)."}], "attributes": []}, {"text": [{"type": "string", "attributes": {}, "string": "А вот русская трактовка из «Повести о прихождении Стефана Батория на град Псков»: «Того же месяца января в 9 день пришел из литовского лагеря в Псков русский пленник и принес с собою большой ларец. Его впустили в город и привели к государевым боярам и воеводам, он же сказал им о ларце и грамоте, что с ним присланы от королевского дворянина Гансумеллера. В грамоте же было написано: «Первому государеву боярину и воеводе, князю Ивану Петровичу, Гансумеллер челом бьет. Бывал я у вашего государя с немцем Юрием Фрянбреником, и ныне вспомнил государя вашего хлеб-соль, и не хочу против него стоять, а хочу выехать на его государево имя. А вперед себя послал с вашим пленником свою казну в том ларце, который он к тебе принесет. И ты бы, князь Иван Петрович, тот мой ларец у того пленного взял и казну мою в том ларце один осмотрел, а иным не давал бы смотреть. А я буду в Пскове в скором времени». Государев же боярин и воевода князь Иван Петрович грамоту прочел и, посоветовавшись со своими товарищами, почувствовав, что ларец тот с обманом, повелел найти таких мастеров, которые ларцы отпирают, и отнести ларец подальше от воеводской съезжей избы своей, и отпереть его со всей осторожностью. Когда мастер открыл тот ларец, то увидел, что он дополна наполнен: двадцать четыре заряженных самопала смотрели на все четыре стороны, поверх их было насыпано с пуд пороха, взведенные же замки самопалов были соединены ремнем с запором ларца, стоило только дотронуться до него, как спускались курки взведенных самопалов, высекая огонь, поджигая порох. Таков был умысел канцлера и хитрый план его подчиненных против государева боярина и воеводы князя Ивана Петровича Шуйского; за его верную государеву службу, и за его непобедимое воеводство, и за его благоразумный разум в государевых делах против государевых недругов, и всех королевских умыслов, и канцлеровой похвальбы, и всего литовского войска гордости хотели погубить таким образом. (…) И от этого смертоносного хитрого умысла в Троице славимый Бог и Богородица уберегли и не погубили государева боярина и воеводу князя Ивана Петровича Шуйского с товарищами, да и того не погубили, кто ларец тот отпирал» (Перевод на современный русский В. И. Охотниковой). "}], "attributes": []}], "selectedRange": [1, 1]}
Комментарии 6